Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Еще про этого мальчика

Мальчик учился в школе, лучшей в городе по математике, и класса с восьмого подрабатывал программированием. Закончил школу и,согласно воле родителей, подал заявление в университет, на программирование. Только попросил - я хочу год поучиться в ешиве. Ну что ж, обычное дело. Родители заплатили. Весной он опять попросил - хочу еще год поучиться в ешиве. Родители поморщились, но заплатили. Когда он снова сказал, что хотел бы поучиться в ешиве еще год, родители встали на дыбы
- Тебе придется семью кормить! Нет, больше не заплатим! Иди в университет.
- Меня будут учить бесплатно.
Родители не поверили, но пришел ребе и подтвердил: такого мальчика - да, будут учить бесплатно. Мальчик учился еще лет пять, теперь он раввин.

Когда мальчику пришло время жениться (где-то я уже рассказывала), сват познакомился с семьей, подобрал подходящую девушку. Приходит мальчик с первого свидания, говорит
- Она сказала да. Надо мне тоже сказать да.
- Она тебе понравилась?
- Как-то не знаю, о чем с ней говорить
Тут мама стала грудью
- А любовь?
- Нас учили, что любовь приходит в браке...
И мама сказала нет.
Потом были еще встречи, мама говорила нет, сын печалился.
Наконец, пришел ребе
- Почему вы говорите нет? Все девушки достойные, образованные, воспитанные, из хороших семей, красивые...
- Так ведь любовь...
- Любовь приходит в браке! В процессе семейной жизни.
- Нет - сказала мама. Пока я не увижу после свидания, что глаза сына сияют, я на брак не соглашусь.
Настал день, она увидела сияющие глаза сына. У этой пары уже пятеро детей. Недавно она сказала мне, что когда сын с женой смотрят друг на друга, их глаза до сих пор сияют.

Упражнения на тему "лавандовое мыло"

Народная медицина советует.
Синдром беспокойных ног можно решить кусочком мыла под простыней!
Засуньте кусок лавандового мыла под простынь. Утром все будет совершенно по-другому!

Следуя примеру zrbvjd, пробую сочинить несколько так называемых "артишоков"

Стишки для Нелли, которой я как раз случайно подарила

ЛАВАНДОВОЕ МЫЛО

Лавандово мыло под простыню
Вложить мне велят педагоги,
Как только мои шевелиться начнут
Ноги.

Лавандовым мылом нам мыться грешно!
То будет неправильным шагом!
Засунь под простынку его, ибо в нем
Магнум.

О, мыло лавандовое! С ним одним,
Намучась от судорог в теле,
Движенья ненужные мы устраним
В постели.

Про Карину

О, это я сегодня уже третий пост пишу. Трудолюбивая, однако!

Карина - это маленькая девочка. Одна из тех, с кем я работала няней.
О работе по специальности, понятное дело, мне пришлось забыть еще в Израиле. Не могу сказать, чтобы я от этого очень страдала, моя специальность была далека от призвания. Мы с детьми сразу договорились, что они работают, сколько нужно, а двухлетнюю Соню, пятилетнего Гришу и хозяйство я беру на себя. Миша бычно задерживался до двух ночи, а Рена приезжала из другого города в девять вечера - но за детей они были спокойны.
К переезду в Канаду внуки подросли, и я решила искать работу. Многие мои подруги говорили, да и сейчас говорят, что они согласны на любую работу, только бы не сидеть с детьми. Но мне дети в тягость никогда не были. Еще в пятилетнем возрасте я заявляла, что хочу быть воспитательницей в детском саду. А в пионерском лагере по вечерам укладывала своих сокамерниц спать, подтыкала одеяла и рассказывала им сказку на ночь.
Так что я решила искать работу няни.
Вначале я ездила на работу, но вскоре стало понятно, что без меня дома не обойтись, и родители стали приводить подопечных к нам. Тем более, у нас к тому времени появился дом и большой двор, где ребенок почти весь день мог быть на свежем воздухе. Восьмилетняя Соня мне помогала, после школы немножко играла с ребенком, за что получала вознаграждение - доллар, кажется, в час. А пока ребенок днем спал, я могла заняться домашними делами.
Но это было позже, а к Карине я еще ездила, и довольно далеко.
В первый раз Карину я увидела случайно. Они с мамой пришли по какому-то поводу к моим знакомым. Такая крошечная девочка лет двух с тугими темнорыжими кудряшками, яблочной кожей и синими фарфоровыми глазами. Совершенно открыточная. И вдруг эта малышка что-то сказала несколькими красивыми законченными предложениями.
- Сколько лет вашей девочке? - удивилась я.
- Четыре, она уже в школу ходит.
Через несколько месяцев я нашла работу. Та самая мама, которую я тогда видела, высокая молодая женщина с ослепительной улыбкой, москвичка, работает в агентстве по продаже билетов на самолет. Двое детей, четырехлетняя открыточная Карина и ее восьмимесячная сестричка. Я должна была, пока младенец спит, приготовить немудрящий обед, потом пойти с коляской в школу, забрать старшую, накормить их и заниматься, пока мама не вернется с работы.

Мама Карины рассказала, что сразу после зимних каникул они должны пойти к психологу, уже есть направление из школы.
Учительница уверена, что Карина не справляется с программой и ее надо перевести в школу для умственно отсталых детей. По программе к концу полугодия четырехлетние дети должны научиться писать свое имя и узнавать количество предметов до пяти. Весь класс умеет, одна Карина не может написать хотя бы первую букву. Она не узнаёт даже один предмет. Она может посреди урока встать и пойти по классу или вовсе выйти в коридор. Да она и ростом в два раза меньше других учеников. Collapse )

Сочинение "Ужасная история"

Вспомнила, прочитав посты Анатолия Курчаткина о мальчишеских проказах.
У нас домашний урок русского языка. Грише семь лет, он пишет сочинение.

Ужасная история
Мы с Мишкой катались на роликах. Видим - едет грузовая машина. Я говорю - давай прицепимся! Мы прицепились и поехали. А шофер заметил, что мы прицепились, и поехал быстрее. Я говорю - Мишка, отцепляйся! А он кричит - боюсь! А шофер смотрит на нас и ухмыляется. Он того и хотел, чтобы мы прицепились. Он привез нас к себе домой. А там у него мальчишек видимо-невидимо.
И ВСЕ УЖЕ ЕГО ОТЦОМ ЗОВУТ!
Конец

Что ужаснее можно придумать для страшной истории - чужого человека они теперь зовут ОТЦОМ!
Подозреваю, что история была навеяна действительными безобразиями - прицеплялись-таки к машинам. Но Гришка все отрицал.

Школьные дела

В четвертом классе шел урок английского языка. Урок вела первогодок, выпускница инъяза, юная Нина Наумовна. Проходили букву S, которую надо было обязательно приставлять к глаголам третьего лица единственного числа. Нина Наумовна поднимала девочек одну за другой, придумывая разные предложения. Я, примерная ученица, прочитавшая учебники за следующий класс еще в июне предыдущего года, тосковала молча. Не вытерпев скуки, начала перелистывать учебник - и вдруг в конце увидела рассказ! Как это я его пропустила дома! И словарик есть после рассказа!Collapse )

Тяга к науке и борьба за социальную справедливость

В блоге r_l приведены стихи народовольца Николая Морозова.

В мире вечного движенья,
В превращеньях вещества,
Возникают на мгновенья
Все живые существа.

Но, возникнув на мгновенье,
Знать уж хочет существо:
В чем же вечное движенье?
Что такое вещество?

В стихотворении, как и в любом литературном произведении, можно без труда увидеть самого автора с его задумчивостью, с его чуть иронической улыбкой. Написавший такие стихи рожден ученым и должен жить размеренной жизнью размышляющего человека.

Однако, вместо науки Николай Морозов занялся переустройством общества, за что был осужден на пожизненное одиночное заключение. Теперь у него появилось время для науки. За двадцать три года, проведенные в одиночном заключении, он написал двадцать шесть томов рукописей и работу «Периодические системы строения вещества». На вопрос, как ему удалось разработать свои "Периодические системы", находясь в одиночке, он отвечал:
- Я не сидел в крепости, я сидел во Вселенной.

Что, что заставляло его, прирожденного ученого, участвовать в организациях "Земля и Воля" и "Народная воля", принять их убеждения, отказаться от научной работы, подвергать риску свою жизнь?

По ассоциации с постом r_l - о, эти вечные ассоциации! - я вспомнила своего школьного друга, Эдика М.
В седьмом-восьмом классе Эдик выучил школьную программу по математике и перешел к институтской. Тогда же он что-то такое изобрел, о чем сосед-инженер сказал, что вообще-то, это уже изобретено, но мальчик же не знал...
В школе он скучал и развлекался, как мог - сочинения, например, писал исключительно в стихах. И все чаще интересовался социальными темами. И вот однажды, уже в десятом классе, Эдик единолично выпустил стенгазету. В той стенгазете он опубликовал свою поэму о школьной жизни, нарисовал карикатуры на всех девочек класса (кроме меня, однако) :). Но, главное, высмеял школьную общественную жизнь. За давностью времени помню только, что он назвал учком просто придатком школьного педсовета. Это было абсолютной правдой и непонятно было, кому понадобилась эта игра в демократию - но подобные высказывания вызвали в дирекции шок. Поднялся страшный шум, и Эдика исключили из школы (бедная его мама!). Все мы очень его жалели. Были уверены - в институт он теперь не поступит, и расстраивались - что же его, такого способного, ждет в жизни?
А он получил аттестат вечерней школы и блестяще поступил на самый престижный в то время физикотехнический факультет, набрав тридцать баллов из тридцати.

После второго семестра он понял, что его интересует совсем другое. То есть, то ли он попал в группу с уклоном в физику, а его заинтересовала химия, то ли наоборот, не помню. Он подал заявление о переводе в другую группу - но к тому времени уже успел написать курсовую. Руководитель сообразил, с кем имеет дело, не захотел расстаться с перспективным студентом и добился отказа в переводе. Тогда Эдик, долго не думая, институт бросил. Поехал с курсом на целину, сошел на полдороге на какой-то станции, и мы потеряли его из вида на долгие двадцать два года.

Через двадцать два года разнесся слух, что приехал Эдик. Из Казахстана, всего на недельку. Встретились, начали расспрашивать, он охотно рассказывал.
Оказывается, когда сошел с поезда, он как-то сумел совсем без денег добраться до Томска и поступил там в Томский политехнический на интересующую его специальность. Все было замечательно интересно - но на второй год институт начал строить новый корпус общежития. Тогда только что вошли в моду способы строительства с участием жильцов. Эдик включился в работу со всей энергией и очень скоро стал председателем студенческого комитета. Корпус построили, а коллектив сработался и расставаться не захотел. Пытались организовать еще какое-то строительство, их не поддержали, они начали критиковать комсомол, их обвинили в попытке дублирования комсомольской организации... В общем, Эдика исключили из института. Но только на год, направив на завод для перековки. На заводе он за год ничего натворить не успел - видимо, контингент не тот - и благополучно восстановился в институте. Но еще через год опять начал борьбу. На этот раз - за изменение учебного процесса. Что-то не было включено в процесс, чем он как раз начал интересоваться. Его опять исключили, теперь уж насовсем.
Он уехал в Алма Ата, поступил в институт там - и на этот раз закончил. Женился. Жена казашка, астроном, работают вместе на астрономической станции в горах над Алма Ата - райское место! Двое детей, девочка и мальчик.

- Занимаешься наукой? Защитился?
- Да нет. Наукой - не особенно. Все, понимаешь, что-нибудь мешает. То друзьям надо помочь - я за это время уже три диссертации написал - то в горы тянет. Знаешь, что такое подняться на перевал, где вечные снега, увидеть внизу Иссык-Куль, спуститься и вбежать прямо как был, в одежде, не раздеваясь, в синюю воду?

Я думаю, если бы он попал в одиночное заключение на несколько лет, как Николай Морозов, он бы тоже "сидел не в одиночке, а во вселенной". Должно быть, увы, это единственный способ борьбы со склонностью к разбрасыванию.

Был ли Морозов счастлив? Благословлял ли свой искусственный отрыв от социальной жизни, давший возможность заниматься, наконец, наукой?
Был бы счастливее Эдик, работая в науке в полную силу - вот что мне хотелось бы знать. Такие мозги пропали!
Неужели полученные от рождения таланты можно добровольно выбросить и ничем за это не заплатить?

ЛЮБОВЬ И ШАДХЕН

Продолжение 2
Начало
http://mi-ze.livejournal.com/265434.html
http://mi-ze.livejournal.com/265679.html

Итак, креститься Лера раздумала.
Максим только улыбался, слушая рассказы о ее, как он выражался, "духовных исканиях".
Кандидатскую он защитил и подумывал о докторской, как вдруг все завертелось совершенно другим образом.
Как-то утром, до начала работы, Андрей Дмитриевич подошел к Лере и сказал:
- Лера, а ведь вам уезжать надо. Мы, конечно, подлечиваем Давида - но сколько он еще сможет продержаться со своей астмой. Не для него этот питерский климат, надо увозить его отсюда. Да и вообще в стране, похоже, тянет возвратом к прежним временам. Зачем вам это. Максим собирается докторскую делать, так ведь можно подать в какой-нибудь зарубежный университет на постдокторат.
Поговорили Лера с Максимом, повздыхали и решились. Максим подал заявление на постдокторат в один из университетов Канады и вскоре получил приглашение. К тому времени в семье уже появилась маленькая дочка, поэтому решили зимой не ехать, подождать до лета.

А Лера стала хандрить. Куда и девались ее обычная жизнерадостность, азартность и вечная присказка "ромааантика!". И то сказать - постоянно прибаливающий Давидик, маленькая Катя... Да и совместная жизнь с родителями Максима сил не добавляла. Максим все понимал, во всем помогал, очень ее жалел. И когда Лера сказала, что есть возможность поехать на три дня в дом отдыха на какой-то семинар, побыть немножко без детей, он, несмотря на свою вечную необщительность и отвращение к разного рода "мероприятиям", сразу согласился.
Да и Лера уговаривала:
- Там на лекции ходить не обязательно. Конечно, зачем тебе разные эти глупости - тора, еврейский образ жизни. Накатаемся на лыжах, я от кухни отдохну. Снег, чистый воздух. Скоро ведь уезжать, а что там будет - неизвестно.

И поехали они на этот семинар. Замечательно проводили время, на лыжах подолгу катались. Лера все же затащила Максима на одну лекцию, уж больно название показалось завлекательным - "интимная жизнь в еврейских семьях". Он только усмехался и головой крутил незаметно от соседей.
В последний день, когда Лера уже стояла на лыжах, а Максим застегивал ей крепления, к ним подошел молодой парень в совершенно обычной одежде, но в кипе. Они его видели, он постоянно мелькал по каким-то организаторским делам. Парень обратился к Максиму: "Не могли бы вы уделить мне пятнадцать минут? У меня есть к вам разговор." Максим кивнул, сказал Лере, что скоро вернется, и они ушли. Лера смотрела им вслед, видела, как они уходят по утоптанной среди чистого снега дорожке и раздумывала - какое может быть дело у этого в кипе к Максиму?
Через пятнадцать минут Максим не вернулся. Не вернулся он и через час. Лера давно сняла лыжи, присела на скамейку в вестибюле, злилась и обдумывала, что бы такое сказать ему, когда он вернется.
Часа через полтора на дорожке показалась эта пара. Все возмущенные слова вылетели из лериной головы, когда она услышала, о чем они говорили. Максим, уже подойдя к лериной скамейке, спрашивал, где можно сделать обрезание!

Лера онемела. А когда смогла говорить, только и спросила:
- Как? Как он смог тебя уговорить за полтора часа? Ты же смеялся над всем этим!
- Понимаешь - серьезно ответил Максим - он дал мне ответ на вопросы, которые меня интересовали больше всего на свете, и на которые другого ответа быть не могло.
- Какой вопрос? Ты же никогда не интересовался религией! Какой ответ?
- Ответ с точки зрения физики и математики...

В Канаде их быт совершенно изменился. У Максима было рекомендательное письмо к ребе в маленькой хасидской синагоге. Они заняли у родителей Леры деньги на вступительный взнос, взяли кредит в банке и купили маленький очень старый дом в еврейском районе поблизости от этой синагоги.
Максим начал работать программистом. Постдокторат - это, конечно, хорошо, но его можно и отодвинуть, а семью надо кормить и кредит за дом надо выплачивать. Однако, идея постдоктората вскоре постепенно угасла. Максим увлекся программированием и уже через полгода его карьера и зарплата резко пошли вверх.

Лера не очень близко к сердцу принимала проблемы иудаизма. Но Максим к религиозным обязанностям относился так же серьезно, как и ко всему на свете. Все заповеди должны соблюдаться пунктуально. Дом должен быть строго кошерным. Есть что-либо до утренней молитвы нельзя ни в коем случае. Обедать в некошерной столовой или в ресторане категорически запрещено, а других около фирмы не наблюдалось.
Лера должна была давать Максиму с собой и завтрак, который он съедал на работе, приходя из синагоги раньше других сотрудников, и кошерный ланч. По пятницам организовать шаббатный ужин не только для своей семьи, но и для обеих пар родителей. Уложить спать детей - в Канаде родилась еще одна дочка, младшая, - и посекретничать на ночь с девочками. А уборка! Мамины требования чистоты в доме давно стали второй натурой.
Но как при деятельном лерином характере быть замкнутой на доме! Это совершенно невозможно!
И она решила, что будет продолжать заниматься нетрадиционным лечением. Ей нравилась работа в питерской клинике, а кроме того, эта работа удовлетворяла общительность и интерес к людям. И дом под присмотром. И потом, ее стремление помогать всем, кто так или иначе втягивался в ее орбиту. В общем, работа как для нее создана.
Оборудовала для приема пациентов комнатку в подвале, а рекламу принципиально давать не стала. Пусть пациенты, если довольны лечением, сами расскажут своим знакомым. Постепенно количество пациентов увеличилось, иногда приходилось даже откладывать прием до следующей недели.

И потекла жизнь, год за годом.
Давид после переезда из Питера почти сразу окреп и болеть перестал. Максим отдал его в первую ступень ортодоксальной школы, и Давид сразу же стал требовать, чтобы мама остригла волосы и надела парик, как все мамы в школе. Лера отказалась наотрез. Длинные юбки, дозволенный вырез ворота, рукава до кистей - так уж и быть, но парик - ни за что! Давид плакал и приставал до тех пор, пока Максим не отрезал:
- Я очень люблю маму такой, какая она есть. Не хочет обрезать волосы - значит, не будет!
Дети росли, дом становился тесен, и Лера настояла снести этот старенький дом и построить на его месте новый, красивый, просторный, с высокими потолками. Пока жили на съемной квартире, бегала на строительство своего нового дома, пекла бригаде пиццу и заработала еще несколько хороших друзей - на всю жизнь.
Младшая девочка Сара уродилась точь-в-точь в Леру. Тот же общественный темперамент, так же рыдала из-за отметок ниже пятерки, так же успевала еще много всякого интересного - и серьезно заниматься музыкой, и участвовать в дискуссионном клубе, и проводить время с кучей друзей.
Подрастал младший сын, которого Максим умолил Леру родить. Должно быть, выполняя заповедь, на этом бы он не остановился. Но роды были настолько тяжелыми, а он, присутствуя около Леры, так напугался, что поклялся больше не просить у нее детей.
Отрывалась от этой домашней рутины Лера только в отпуске, а отпуск старалась проводить около воды. Максим находил строго кошерный ресторан, а Лера выдумывала развлечения - то учиться плавать с аквалангом, то уйти с детьми в поход на целый день.
Однажды в круизе, когда капитан остановил лайнер, чтобы пассажиры могли искупаться, вдруг пришло сообщение, что в обозримом радиусе замечена акула. Капитан было распорядился послать шлюпку, сказать, чтобы купальщики поворачивали к лайнеру. Но шлюпку пока спустят...
- Давайте, я сплаваю - предложила Лера. Прыгнула с борта и с наслаждением понеслась ракетой, как бывало в детстве, в своем олимпийском резерве. Когда вернулась, капитан с уважением спросил:
- Professional?
- Sort of - скромно опустила Лера глазки.

Давид плавно переходил из младшей ступени крайне ортодоксальной школы в среднюю и теперь учился в не менее ортодоксальной школе высшей ступени. Школа была известна тем, что прочно держала первое место в городе по математике и одинаково серьезно изучала как религиозные, так и светские предметы. Мальчиков забирал из дома автобус в восемь утра и привозил в девять вечера. В школе они и обедали, и делали уроки, так что родителям практически удавалось видеть их только в шабат. Судя по школьным отчетам, учился Давид прекрасно, а летом уже работал программистом на отцовской фирме.
Но Лера была недовольна высокой религиозностью школы и настороженно следила за наставлениями школьного ребе.
- Представляете - говорила она подругам - им в этой школе вбивают в головы, что любовь постепенно приходит в браке, а до брака никакой любви не положено. Главное - чтобы тебе подобрали подходящую невесту! Прямо не знаю, что делать! Никакой романтики! Может, дать ему Цвейга почитать? "Письмо незнакомки" или "Амок"? Младшего ни за что в такую школу не отдам!

Пожалуй, на сегодня все.
Окончание следует, и там уже, наконец, таки возникает шадхен.

ЛЮБОВЬ И ШАДХЕН

Ну, что такое любовь - считается, каждый знает. Правда, каждый понимает по-своему - но знает. Или думает, что знает.
А шадхен - это еврейский сват. О роли шадхена лучше всего написала Нелли ottikubo в прелестном рассказике под названием "Нехорошо человеку быть одному".

"Для всего есть профессионалы. Мясо продает кацав. Хлеб - булочник. Лечит доктор. Детей учит меламед. А правильную пару одиночке находит шадхен. И будьте спокойны - находит профессионально! Вдове с детьми - вдовца с детьми. Хромому - некрасивую или глуховатую, какую другой не возьмет. Красавице из хорошей семьи - талмид хахама (это одаренный знаток торы). Богатому придурку - бедную умницу. Старику - пожилую. Хорошей женщине, у которой брат в тюрьме - работящего мужчину, у которого сестра в психиатрической больнице. Это целое искусство - подбирать по справедливости. И у нашей общины - нерелигиозных - искусство утерянное".

Прочла я это замечательное описание и, как всегда, тут же на ум пришли "и мои пять копеек".
Пришли-то пришли... Но скушное существование в реале так мешает блестящей жизни онлайн! Да я еще ошибочку сделала - сболтнула, что хочу вот, в пандан неллиному рассказу, написать свой на эту же тему. А что гласит народная мудрость? Народная мудрость, озвученная одним действительным статским советником, председателем Комитета иностранной цензуры, гласит: "Молчи, скрывайся и таи!"
И в самом деле. Ведь выразить намерение - это уже почти сделать. Почти утолить желание сделать. И если бы не пинали меня, ленивую, любопытные друзья, обещанный рассказик благополучно почил бы, как многие другие, в глубинах памяти, в разделе благих намерений.
Итак, обещанные пять копеек. Надо только предупредить особенно нетерпеливых читающих, что шадхен появится ближе к концу, а начать придется издалека.

Году эдак в восьмидесятом в недрах высокого синклита, определяющего тогда некоторые параметры нашей жизни, возникла мысль, что мало, мало у нас еще высокообразованных специалистов в одной отрасли, крайне важной для утирания носа американцам. Мысль была спущена по инстанциям. По мере спуска она обрастала деталями и увенчалась вызовом в одну из инстанций известного ученого и распоряжением: группу по подготовке нужных стране специалистов - создать!
Ученый этот был действительным членом союзной и нескольких иностранных академий, альпинистом, любителем абстрактной живописи и вообще, персонажем сомнительно советским. Что поделаешь, инстанциям приходилось с этим мириться. Тем более, подступали "времена вегетарианские".
Академик, человек желчный и не склонный к сантиментам, поставил два условия. Первое - программу обучения составляет он сам, собеседование при поступлении тоже ведет он. Второе - не справившихся с учебой гнать беспощадно. Даже если закончит обучение только один человек из поступивших.
Инстанции пришлось согласиться.
Через некоторое время было объявлено о наборе в группу с обучением по программе академика такого-то и работой впоследствии по одному из перспективнейших направлений. В желающих недостатка не было. Академик отобрал двадцать пять человек и учеба началась.

Среди поступивших была девушка из столицы одной из среднеазиатских республик, впоследствии - отдельного среднеазиатского государства. Недавно это государство приняло изменения своей конституции, сводившиеся к несменяемости Президента в течение всей его жизни. Возраст кандидата в президенты изменялся таким образом, чтобы в 2020 году Президентом мог стать сын нынешнего.
Но к этому времени Лера была уже далеко и от среднеазиатского средневековья и от российского "особого пути".

Нерелигиозные еврейские родители назвали девочку при рождении римским именем Валерия, в семье ее звали Лера.
С раннего детства в Лере бушевала невиданная энергия. Лет в семь она самостоятельно записалась в знаменитую тогда в Союзе школу плавания и через весь город бегала на утренние тренировки до начала уроков в школе и вечером в пять часов - на вечерние тренировки. Лерина мама была очень строга. "Уроки-не уроки, но чтобы к моему возвращению с работы в квартире был чистый пол, овощи вымыты, почищены, лежали каждая в отдельной миске и никаких следов готовки! Приду с работы - сразу должна взяться за обед," - говорила она. Легко ей было говорить "уроки-не уроки" - она знала, что отметка ниже пятерки для дочки катастрофа. "А на тренировки твои я и вовсе ничего не хочу списывать. Хочешь тренироваться - тренируйся, это твое дело, а дома чтобы все было сделано!"
Впрочем, тренировки лет в двенадцать пришлось прекратить. Обычно здоровая, Лера как-то раз простыла. Мама отвела ее к знакомому врачу, врач взяла анализы и сказала: "Не в передачу никому ни в коем случае, но из этой спортивной школы Леру заберите немедленно. То, что им там дают - совсем не витамины".
И мама Леру из школы забрала. Не помогли слезы и вопли: "Мы олимпийский резерв! Я вообще не ваша, я государственная!" Со спортивной карьерой было покончено.
Тем больше времени оставалось на чтение. Романы заглатывались в перерывах между школой и танцами, мечты распирали сердце. Самая главная мечта - учиться в Ленинграде! Нева, мосты, Эрмитаж! Ромааантика! Счастье в чистом виде! Это вам не Средняя Азия, где перед выходом из дома родители проверяли, заправлен ли у дочки джемпер в брюки, а нарядную одежду и туфли на каблуках приходилось нести с собой в сумке.
Без особых эмоций получив свою золотую медаль, Лера полетела в Ленинград. Тут как раз подоспело объявление о наборе в группу академика. Учиться у Академика! И такая специальность! Ромааантика! А конкурс десять человек на место - так даже интересно. Лера, не раздумывая, подала заявление.
Никакие медали академик в расчет не принимал, все сдавали на общих основаниях.
Видно, было в этой девушке еще много чего, кроме романтики, если ей удалось пройти и конкурс, и экзамены, а главное - собеседование.
И началась студенческая жизнь.
Продолжение завтра

"Судьба, судьбы, судьбу..." Рассказ первый, окончание

Начало:
http://mi-ze.livejournal.com/258650.html
http://mi-ze.livejournal.com/258900.html

Несмотря на такие большие осложнения в жизни, Елене и в голову не приходило вернуться в тюремный Союз, в холодный и хмурый Ленинград. Она приняла Африку полностью, с ее шумом и безалаберностью, с ее погодой, с разнообразием оттенков кожи ее обитателей. Жизнь свою она собиралась провести только здесь.

Новая жизнь началась с предоставления Елене довольно большой квартиры при школе. Это была школа для мальчиков, Хана пошла учиться в другую, для девочек.
Джо очень скоро прислал развод - он собирался жениться второй раз.
Елена почти каждый выходной день ехала на автобусе через полстраны на восток, в Найроби, повидаться с Дэвидом. Ее учительской зарплаты на такие еженедельные путешествия нехватило бы, конечно. Помогло знание суахили, интерес к людям и умение с ними разговаривать. Водители автобусов возили ее бесплатно, передавая ее от одного к другому со словами: "Учительница едет к маленькому сыну!" К учителям в Кении, по крайней мере, в то время, относились с почтением.
Дэвида на выходные забирала к себе Айша, там Елена с ним и встречалась. Эта мусульманская семья стала Дэвиду родной, детей Айши он считал как бы своими братьями и сестрами.

Понемногу жизнь налаживалась. Елена преподавала в школе английский и географию. У нее, как у всех белых в городке, был помощник из местных жителей, обычно - мальчик лет пятнадцати. Он убирал дом, готовил либо еду, либо полуфабрикаты, если Елене хотелось готовить самой, и к ее приходу исчезал.
Преподавание производилось таким образом. Елена садилась в глубокое кресло перед учениками и начинала рассказывать. Ученики слушали и записывали. В классе стояла абсолютная тишина. Если кто-то из мальчиков что-нибудь шептал соседу, Елена только спрашивала: "Питер, хочешь, я объясню твоей маме, что деревня напрасно тратит деньги на твое обучение?" - и инцидент был исчерпан. Мальчик знал, что при первой же жалобе его дома жестоко изобьют.
Дело в том, что если в деревне находили способного мальчика, деньги на его обучение собирали всем миром. Все небезосновательно надеялись на большие блага для жителей, которые посыплются, когда мальчик вырастет, выучится и станет чиновником.

Года через три при очередной проверке у Ханы выявили IQ 150 и отобрали ее для учебы в президентском интернате для одаренных детей. С раннего детства было понятно, что Хана очень умна. Метод воспитания тоже давал плоды: на все многочисленные вопросы девочки у Елены всегда был один ответ: "Посмотри в энциклопедии и потом еще проверь в справочнике!" Денег на такую литературу Елена не жалела, и у Ханы очень рано появилась привычка раздумывать над сведениями и знакомиться с ними по разным источникам. С возрастом Хану особенно стали интересовать книги по философии и религии.
Направление на учебу в президентский интернат было большой честью. Но Хана там очень скоро затосковала и попросилась домой.

Через некоторое время после переезда произошло еще одно событие.
Елена с самого своего появления в школе присматривалась к учителю биологии. Дени тоже был чернокожим, однако, совсем другого типа, чем Джо. Мягкий, нежный Дени совершенно не рвался к власти. Цветы и растения на школьном участке, казалось, оживали от одного его взгляда.
У Дени давно была идея заняться выращиванием овощей на продажу, но он боялся, что не справится с разными бюрократическими тонкостями.
Когда они поженились, Дени долго уговаривал Елену вложить вместе деньги в покупку земли и оборудования для выращивания овощей. Она побаивалась и согласилась только после долгого раздумывания. Но все получилось и уже через год ферма стала давать доход.
Физическая работа лежала на Дени, Елена же со свойственной ей склонностью к планированию и систематичности следила за рынком, намечала развитие бизнеса и вела всю бухгалтерию. Преподавание она не бросала, но ограничилась географией.
Так прошло чуть меньше пятнадцати лет.

Дэвид закончил вторую ступень школы и наконец-то приехал жить к матери и сестре. В школе им с Ханой серьезно преподавали программирование, так что они оба после сдачи экзамена получили дипломы и могли работать.
Хана выросла красавицей. Я была на ее свадьбе, так что могу засвидетельствовать с полным основанием - это была потрясающая красавица. Тонкая, смуглая, с безупречно гармоничным лицом, с длинными прямыми черными волосами, она напоминала оживший персонаж из арабских сказок. Не было человека, который не оглянулся бы ей вслед. Характер же она унаследовала мамин, упрямый и самостоятельный.
Что касается религии, Хана склонялась к распространенному в Кении католичеству и даже говорила не раз Елене, что хотела бы стать монахиней в католическом монастыре. Елена, правда, только отмахивалась. Дэвид же был близок к мусульманству, привыкнув к обрядам в доме Айши.

Поклонников у Ханы было множество и Елену очень беспокоило ханино равнодушие к ним. Сама она трезво планировала свою замужнюю жизнь лет с шестнадцати, а Хане уже двадцать три, но она совершенно об этом не думает! Все сидит и сидит над своими книжками по философии и истории религии.
Среди поклонников выделялся один, чернокожий миллиардер, занимающий не помню какое место в списке самых богатых людей мира. Елена находила его очень подходящей партией, но дочка на все расспросы отвечала, что замуж не собирается. Он, однако, считал себя женихом и в знак закрепления союза попросил разрешения подарить невесте какую-то невообразимо дорогую автомашину. Хана ответила, что не может принять такой подарок, однако, если он не возражает, может иногда брать эту машину из его гаража, чтобы попрактиковаться в вождении.

И вот однажды, колеся по окрестностям, Хана увидела на берегу озера Виктория. в невообразимой глуши, одинокое строение. Она вышла из машины. Дверь строения открыл странного вида человек в черной шапочке, с длинной черной бородой.
 - Что это за дом? - спросила Хана.
 - Это синагога, здесь молятся евреи - ответил человек.
 - А у меня мама еврейка - казала Хана.
 - Да? Ну, заходи - пригласил ребе.

 Хана стала приезжать в синагогу и выспрашивать у ребе ответы на разные интересующие ее вопросы. Философия и философия религии давно занимали ее. Часами она сидела с ребе  на скамейке крошечной синагоги, слушая его пояснения к Торе и Талмуду. Потом привела в синагогу Дэвида.
Всего через месяц они заявили Елене, что решили уехать в Израиль.

Это была неожиданная бомба, и сердце Елены начало разрываться.
Любимая Африка, хороший муж, приносящий удовольствие и деньги бизнес, налаженная жизнь...
Но - дети!
Не буду описывать печальные сцены расставания и прощания с мужем и его матерью.
Скажу только, что вскоре Елена уже жила в Израиле.

Но это уже совсем другая история. Мое длинное повествование и без того напоминает сказки тысячи и одной ночи. Поэтому я, пожалуй, на этом и прекращу дозволенные речи.

Только еще одно.

Скажите мне - что это, если не судьба?
Надо было дедушке и бабушке Елены уезжать из ортодоксальной еврейской общины  Самарканда, надо было их детям становиться атеистами, надо было их внучке выходить замуж за чернокожего масая и уезжать в Африку - чтобы их внучка и правнуки жили в Израиле, а праправнуки  воспитывались как ультраортодоксальные евреи!

Судьба, судьбы, судьбу, судьбою, о судьбе...(с)

Двенадцатого декабря прошлого года - давно, еле нашла этот пост - luukphi_penz написал изящный, как всегда, рассказик о том, как сын учился в религиозной школе, но не остался там.
http://luukphi-penz.livejournal.com/74013.html#comments
Вследствие чего мальчик не стал ученым раввином, хотя, тем не менее, ведет религиозный образ жизни. "А если бы мы не забрали его из этой школы?"-  заканчивается рассказ.

Думаю, он ушел бы из школы сам несколько позже - судьба есть судьба. Как там у Лермонтова - , кисмет!

И я тут же пообещала рассказать нечто противоположное - о мальчике, учившемся в светской школе и ставшим (ну, почти уже ставшим) ученым раввином.

Но пока я потихоньку, отвлекаясь на разные дела, обдумывала рассказ, в памяти всплывали другие истории о судьбе - и прочитанные когда-то, и из жизни моих друзей.

Вот, например, фантастический рассказ. Не помню ни автора, ни названия, только сюжет. Он и она едут в поезде праздновать медовый месяц. Напротив сидит старичок и держит на коленях коробку, похожую на телевизор. Она спрашивает еще не привыкшего к новому званию мужа:
 - А если бы пять лет назад, когда в трамвае я пошатнулась и чуть не села к тебе, незнакомому, на колени - если бы тогда я не удержалась и села - что бы сейчас мы делали?
Старичок с хитрым видом включает аппарат и они видят на экране себя в самолете, отмечающих пятилетие свадьбы.
 - А если бы, помнишь, три года назад, когда мы встретились на какой-то дурацкой вечеринке, и я пролила соус тебе на рубашку - если бы тогда твоя девушка не увела тебя домой переодеваться, где бы мы сейчас были?
И старичок показывает им на экране, как они, счастливые, едут в поезде, похожем на этот, отмечать трехлетие свадьбы.
Судьба!
Я не помню ни автора, ни названия, и все же, возможно, когда-нибудь мне доведется случайно где-нибудь встретить и перечитать этот рассказ... Однако, скорее всего, не судьба :)

Так вот, три истории о судьбе.

История первая

Елена
Collapse )