Ella (mi_ze) wrote,
Ella
mi_ze

Categories:

ВЕСНУШКИ

Фанечка стоит у окна и слушает, как поет соседский Йоська. Поет Йоська по-русски - oн учится в реальном, в городе. Фанечка тоже хотела бы в городе учиться, но папа сказал, девочке хватит домашнего обучения на идиш. А Йоська где-то в городе подхватил эту песню и вот теперь громко поет, чтобы Фанечка слышала.
- И у раввина подрастала дочка Ента,
- Такая гибкая, как шелковааяа лента,
- Такая белая, как мытая посуда – с особенным удовольствием выпевал он –
- Такая умная, как целый том талмуда.
Фанечка подходит к зеркалу. Да, сказать, что такая уж гибкая - неправда будет. Но это бы еще ничего. А вот насчет мытой посуды – это Йоська нарочно поет, дразнится. Нос и щеки Фанечки покрыты крапинками-веснушками. Сейчас осень, их не очень заметно, а весной что будет!
- Умная - думает Фанечка. – Где же тут в местечке набраться ума, когда учит только мама?
Мама у Фанечки красивая, полная, веселая и больше всего любит играть в карты с соседками. Папа говорит, хозяйство у мамы в загоне. Фанечка тоже не очень-то любит хозяйственные дела. Приходится, конечно, но куда интереснее бегать с мальчишками или слушать по вечерам рассказы папы о Торе. Вот сестра Хана, всего на год старше Фанечки – она-то такая хозяйка, лучше мамы! Хана говорит, папа прав, идиша для девочки с верхом хватит, а у Фанечки просто шило в попе.
Папа совсем не такой, как мама. Он худой, тихий и каждый вечер после работы допоздна сидит над Торой. Папа в местечке лучшим знатоком Торы считается после ребе.
Но святости в доме не очень-то много – улыбается Фанечка. Сварить компот до исхода субботы – обычное дело. Ну, конечно, приготовить в шаббат суп – это уже хуцпа, так мама говорит. Фанечка знает, по-русски хуцпа значит нахальство, она только не понимает, почему варить суп в шаббат нахальство, а компот – нет.
Папа худой такой, потому что кожевенное дело вредное, там испарения. У папы отец был кожевник и все папины братья – кожевники. Папа хотел, чтобы фанечкин брат Моисей тоже стал кожевником, но Моисей сказал, что теперь, после переворота, черту оседлости сняли, теперь можно ехать учиться, куда хочешь - и уехал в Москву. Сначала он там рабфак закончил, а потом поступил в университет! Моисей самый умный на свете и самый красивый. Моисей приезжает летом, понемножку учит Фанечку правильно говорить по-русски и сказал ей секрет - он хочет быть ученым, профессором.
-Но вот случилась революция в Каховке,
-Переворот случился в ентиноой головке – ехидно поет Йоська.
И зачем только Фанечка ему сказала, что хочет учиться! Теперь совсем задразнит. Нашла, кому говорить.
- Тогда приехал на Каховку предревкома – заливается Йоська
- Иван Иванович, красавец чернобровый,
- И галифе, и френчик на нем новый,
- И сапоги шевро.
Предревкома – Фанечка у папы спрашивала – это председатель революционного комитета. Так русские говорят, чтобы короче было.
- Как же – думает Фанечка – увидишь тут красавца. Останешься в местечке – за кого замуж выходить, за рыжего Йоську? Положим, Фанечка и сама рыжая, таки-да, это правда – ну тем более! Это что же, и дети пойдут рыжие-конопатые?
- Нет – решает Фанечка – завтра опять пойду к папе проситься ехать в Москву к брату. Я быстрая, с одного раза все запоминаю и навсегда! Я буду хорошо учиться! Ой, ведь опять не отпустит - а сейчас осень, как раз принимают на рабфак, Моисей говорил...
Но Фанечку отпустили!
- Пусть едет – сказала мама. Теперь другие времена. Да и не куда-то ведь едет, а к брату. Ей через две недели пятнадцать, может, там ее счастье. А дома от одной Ханы толку в три раза больше, чем от этой поскакушки. Мэра подрастет, тоже, наверное, захочет уехать - вон как глаза блестят, когда Тору слушает. А Левочка, младшенький, золотко мое – тот и подавно. Но до этого, нивроко, далеко еще.

И вот Фанечка в Москве! В Москве!
А Москва – это не как сто их местечек, сложенные вместе. Москва – это совсем другое. Высокие дома, трамваи, нарядные люди. Если бы Моисей ее поезд не встретил, Фанечка ни за что не нашла бы их дом.
И побежали дни за днями, месяцы за месяцами. Фаня остригла рыжую косу, как все, вступила в комсомол, как все, днем училась на рабфаке, вечером работала уборщицей в типографии, по выходным с девчонками бегала в клуб «Красного треугольника» на танцы. Интересно было все! Уроки на рабфаке – это легко. Вечером она быстренько все в типографии прибирала – дело знакомое, нехитрое – и часами стояла около печатных машин. Из машин выходили газеты с четкими буквами, лист за листом, Фанечка читала напечатанное и мечтала, что когда-нибудь и ее статью будет выпускать такая машина...
По-русски Фанечка уже свободно говорила и читала, даже писала грамотно. Только выговор местечковый у нее еще остался.
- Скажи, Фанька, “вязаная вещь” просили подружки.
- “Въязаная въещь” – отвечала Фанечка.
- Скажи “ведро на веревке”!
- “Въядро на въяревке”!
Подружки смеялись, но Фаня не обижалась. Пусть смеются, она еще научится. Это все пустяки, главное – Москва, и учеба, и типография, и танцы в клубе, и столько подружек, и Моисей рядом – все чудесно!
Но месяц шел за месяцем, настал апрель. И веснушки вспыхнули на фанечкином лице с небывалой силой. Уж она и огуречную настойку в аптеке покупала, и редькой лицо натирала, чтобы кожа сошла.
Даже отнесла в торгсин тоненькое колечко, что мама подарила на пятнадцатилетие, купила на эти деньги специальный отбеливающий крем. Ничего-то ей не помогало. Конопушки покрывали не только нос, но и щеки, плечи, даже руки! Моисей, правда, говорил, что эти конопушки очень милые и Фанечке идут. Но, во-первых, Моисей добрый и хочет ее утешить. А во-вторых – что он понимает! Фанечка была безутешна, ей даже на танцы ходить расхотелось.
Как-то раз Катя-москвичка, самая бойкая из подружек, посоветовала:
- Пошла бы ты, Фанька, к врачу, к кожнику. Это который кожу лечит. Он тебе присоветует что-нибудь. Только деньги платить надо.
Ну что же, деньги у Фанечки есть. Фаня собрала за зиму немножко, мечтала парусиновые туфли купить на лето. Эти туфли, если их зубным порошком намазать, так сияют на солнце – душа радуется. Ножки бы в них какие красивые стали! Но кому будут интересны ее ножки – рассуждала Фанечка – если на лице одни конопушки. Надо выбирать, что важнее. На уроке недавно полезное иностранное слово сказали – приоритет. Надо выбирать приоритет, на что важнее потратить деньги. Тут и сомневаться нечего – конечно, на кожника!
Многознающая Катя-москвичка где-то выяснила адрес, и Фаня, положив деньги в карман, пошла к кожнику пешком. Нечего зря деньги тратить, этот кожник дорогой, должно быть.
Придя по адресу, Фаня увидела серое двухэтажное здание с табличкой слева от двери. На табличке золотыми буквами было написано “Кожно-венерологический диспансер”. Надпись Фанечке понравилась. Кожный – это понятно, там кожный врач, он-то и нужен. Венерологический – слово непонятное, но красивое и, наверное, научное. Уж тут-то Фанечке помогут в ее несчастье.
Фанечка потянула на себя тяжелую дверь и вошла. Дверь захлопнулась, отсекая ее от улицы, Фанечка увидела длинный полутемный коридор, чуть освещенный тусклыми ламочками. По обеим сторонам коридора было много дверей, но люди сидели в очереди только к одной из них. Фанечка подошла, спросила, кто последний, тихо села в конец очереди. Немного посидела и стала оглядываться вокруг. Вокруг было страшно. На стенах висели небывалые картины, непонятные, но совсем ужасные на вид. Фанечка поскорее отвернулась и начала смотреть на людей в очереди. Люди тоже были странные – серые, непонятные , никогда не виданые и страшные. Фанечка притихла, сидела как мышь в норе и прислушивалась к разговорам. Разговоры тоже были непонятные и страшные.
Вдруг серая тетка, за которой Фанечка заняла очередь, повернулась к ней и спросила каким-то сиплым голосом, плохо выговаривая слова:
- А у тебя что, девка? Видать, первый раз?
- У меня? – пролепетала Фанечка – У меня въяснушки!
- Тьфу! – сплюнула тетка прямо Фанечке под ноги.
Фанечка поджала ноги, посидела еще немного, потом вскочила и побежала к выходу. Мимо ужасных картин на стенах, мимо страшных людей в очереди. Толкнула дверь – и выскочила в сияющий апрель.
Остановилась, задрала голову, вдыхая свежий ветер. Ветви деревьев причудливо разрисовывали синее небо, с них свисали капли чистой воды, в каплях тоже отражались ветви и небо. Постояла немного, отходя от ужаса, и побежала по улице – просто так, чтобы побегать.
- Придется жить с веснушками – думала Фанечка на бегу.
- Конечно, никто красивый на меня уже не посмотрит – ну, что поделаешь, такая моя судьба. Выучусь, стану журналисткой, меня в газетах будут печатать. А на кожниковы деньги я себе туфли куплю.

Фанечке предстоит долгая, долгая жизнь. Бежит она по московской шумной улице, мечтает о парусиновых туфлях и ничего не знает. А у нее в жизни все будет – и любовь, и десять фантастически счастливых лет удивительной, необычной жизни, и длинные десятилетия одиночества. До самого конца.


К О Н Е Ц
Subscribe

  • Про Джойс

    Джойс - так уж получилось - стала моим единственным учителем английского в Канаде. Когда мы уезжали из России, мое знание английского ограничивалось…

  • ВЕСНУШКИ

    Фанечка стоит у окна и слушает, как поет соседский Йоська. Поет Йоська по-русски - oн учится в реальном, в городе. Фанечка тоже хотела бы в городе…

  • ЛЮБОВЬ И ШАДХЕН

    Продолжение 2 Начало http://mi-ze.livejournal.com/265434.html http://mi-ze.livejournal.com/265679.html Итак, креститься Лера раздумала. Максим…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Про Джойс

    Джойс - так уж получилось - стала моим единственным учителем английского в Канаде. Когда мы уезжали из России, мое знание английского ограничивалось…

  • ВЕСНУШКИ

    Фанечка стоит у окна и слушает, как поет соседский Йоська. Поет Йоська по-русски - oн учится в реальном, в городе. Фанечка тоже хотела бы в городе…

  • ЛЮБОВЬ И ШАДХЕН

    Продолжение 2 Начало http://mi-ze.livejournal.com/265434.html http://mi-ze.livejournal.com/265679.html Итак, креститься Лера раздумала. Максим…